Саберхаген Фред / Мир Арднеха 1-3

   Фред СЕЙБЕРХЭГЕН
 
 
    РАЗОРЕННЫЕ ЗЕМЛИ
    ЧЕРНЫЕ ГОРЫ
    МИР АРДНЕХА
 
 
                              Фред СЕЙБЕРХЭГЕН
 
                              РАЗОРЕННЫЕ ЗЕМЛИ
 
 
 
 
                           1. СЛУШАЙ МЕНЯ, ЭКУМЕН
 
      Когда сатрап Экумена бросил старика в подземелье  Замка  и  попытался
 приступить  к  серьезному  допросу,  оказалось,   что   трудности   только
 начинаются. Проблема была не в том, как можно  было  подумать  при  первом
 взгляде на старика, что узник был слишком  хрупким  и  немощным,  грозящим
 помереть от первой же доброй порции боли. Вовсе нет. Правда, как ни трудно
 было в это поверить, заключалась в  обратном:  старик  в  действительности
 оказался слишком крепким, его сила все еще защищала его.  В  течение  всей
 долгой ночи он не только оборонялся, но и  пытался  сам  нанести  ответный
 удар.
      Двое магов Экумена, Элслуд и Зарф, были  самыми  искусными  из  всех,
 кого сатрапу доводилось встречать западнее Черных гор,  слишком  сильными,
 чтобы им мог противостоять какой-то одинокий узник, особенно здесь, на  их
 территории. И тем не менее старик не уступал им - вероятно, из гордости  и
 упрямства, и, несомненно, понимая, что сопротивление может обратить против
 него силы столь могучие, что неизбежное поражение принесет стремительную и
 относительно безболезненную смерть.
      В самые темные предутренние часы, когда человеческие силы иссякают, а
 нечеловеческие  достигают  своего  пика,  напряжение   молчаливой   борьбы
 нарастало. Экумен и его маги не могли определить, какие именно силы Запада
 призвал старик, но, безусловно, силы эти  были  незаурядными.  Задолго  до
 развязки Экумену почудилось, будто воздух в подземной темнице начал громко
 звенеть от столкновения противоборствующих сил, а зрение ввело  сатрапа  в
 заблуждение,  убеждая,  будто  древние  каменные  своды  как-то  загадочно
 вытянулись и несколько отдалились.  Ручная  жаба  Зарфа,  обычно  радостно
 скачущая во время допросов узников, теперь нашла убежище в  подставке  для
 факела у подножия ведущей наверх лестницы, сразу потеряв интерес к  темным
 углам помещения. Там она замерла неподвижно, выпученными глазами  провожая
 своего хозяина, когда тот проходил мимо.
      Элслуд и Зарф суетились на краю  ямы  трехметровой  глубины,  на  дне
 которой был прикован старик. Они манипулировали амулетами и чертили  знаки
 на полу и на стенах. Они, конечно, жестикулировать могли вполне свободно -
 на уровне физических действий борьба  проходила  почти  незаметно,  как  и
 можно было ожидать от поединка магов такого ранга.
      Пока один из чародеев Экумена пытался  заставить  узника  заговорить,
 второй стоял в стороне, перед приподнятым  креслом  сатрапа,  совещаясь  с
 ним. Все трое были уверены, что старик вождь, возможно, один из главных, у
 тех, кто называл себя Вольным Народом. Это были банды туземцев, получившие
 подкрепление в лице упрямых беженцев с других земель. Скрываясь в горах  и
 непроходимых болотах, они  вели  нескончаемую  партизанскую  войну  против
 Экумена.
      Только благодаря чистому везению обычное прочесывание болот привело к
 захвату старика. Зарф с отрядом в сорок солдат наткнулся на него,  спящего
 в лачуге. Теперь Экумен  начинал  понимать,  что,  если  бы  старик  успел
 проснуться, они бы не смогли его захватить. Даже  несмотря  на  теперешнее
 незавидное положение узника, Элслуд и Зарф вместе  не  смогли  выпытать  у
 него даже имени.
      В глубине ямы мерцающий свет  факела  необычайно  ярко  отражался  от
 цепей, сделанных из необычного металла. У ног старика темнела лужа  крови,
 но ни одна ее капля не принадлежала ему. Перед  ним  без  признаков  жизни
 лежал один из тюремщиков Экумена. Этот человек неосторожно  приблизился  к
 закованному  чародею  и  был  неприятно  удивлен,  когда  его  собственный
 пыточный нож сам собой выскользнул из ножен, взлетел в воздух и  по  самую
 рукоять вонзился притупленным клинком в горло своего хозяина. После  этого
 Экумен приказал всем своим людям удалиться и оставил  в  помещении  только
 двух магов.
      Позже, когда узник начал выказывать еле заметные признаки упадка сил,
 Экумен собрался было снова вызвать тюремщиков, чтобы выяснить,  что  могут
 сделать маленькие ножи и пламя.  Но  маги  отсоветовали  ему  делать  это,
 клянясь, что лучший способ  продлить  мучения,  чтобы  извлечь  из  жертвы
 полезные сведения, - продолжать начатое с помощью магии. Их гордость  была
 уязвлена.
      Сатрап подумал и предоставил магам делать дело  по-своему,  а  сам  в
 течение всех  долгих  часов  допроса  сидел,  внимательно  следя  за  всем
 происходящим. У него был высокий лоб и густая темная борода. Он был одет в
 простой плащ с черным и бронзовым; его черные сапоги  нетерпеливо  шаркали
 по каменному полу.
      Лишь на исходе ночи - впрочем, здесь, в темнице, день и ночь ничем не
 отличались друг от друга - старик наконец нарушил молчание. Он  заговорил,
 обращаясь к Экумену, и  его  слова,  очевидно,  не  были  заклинанием,  ни
 тайным, ни явным, так как довольно  ясно  донеслись  через  заградительное
 пространство над ямой для пыток. Когда к концу  речи  силы  жертвы  начали
 иссякать, Экумен поднялся  с  кресла  и  наклонился  вперед,  чтобы  лучше
 слышать. Лицо сатрапа в это мгновение выражало почтительность,  словно  он
 просто  выказывал  вежливость  по  отношению  к  человеку  старше  его  по
 возрасту.